laura_corolla: (thinking)
Недавно выбрались в книжный магазин. В такие походы особенно приятно сделать себе (или друг другу) неожиданный подарок: найти книгу (или диск, игру, блокнотик, неважно!), которую до этого покупать не собиралась и даже не знала о ней, но которую с радостью захочется держать дома и неоднократно перечитывать-пересматривать. В этот раз мне досталась книга Keeping the Nature Journal (авторы Clare Leslie и Charles Roth).

Читаю и наслаждаюсь! Книга, по сути, о том, как ведение дневника о природе в виде скетчей и коротких записей делает жизнь интереснее, разнообразнее и помогает сохранить чудесные воспоминания на всю жизнь. Предложены советы по рисованию, но в этом занятии качество рисунка не главное, как и научная точность и детальность наблюдений. Главное - это мысли и чувства пишущего-рисующего, желание сохранить наблюдения, атмосферу определенного мига или дня в первую очередь для себя... а также релаксация и отдых, при котором устанавливается особая связь с окружающим миром и особенно природой. (Книга приятная на ощупь, и много цветных выдержек из чужих дневников - прелесть).

Но особенно меня поразили слова о том, что такие записи гораздо лучше сохраняют воспоминания (и многоплановость воспоминаний), чем просто память, бумажная запись или фотографии. Правда ли это? Я вспомнила, что несколько лет назад немножко рисовала маленькие быстрые корявенькие скетчи растений, пейзажей (правда, не в виде дневника о природе, а с целью именно научиться делать скетчи). В технике не преуспела, но постепенно стала больше фотографировать, а времени чтобы сидеть и спокойно зарисовывать, как-то больше не оставалось. Но кое-какие набросочки с тех времен сохранились, я нашла их и... удивилась.

кому интересно )

P.S. А с фотографиями, увы, не так (хотя, возможно, другие фотографы со мной не согласятся)... Когда-то беседовали об этом с френдессой, которая, к сожалению, удалила журнал, и пришли к выводу, что они словно дробят события и время на кусочки, остающиеся в кадрах. Слишком много внимания уделяется самому процессу - выбрать ракурс, настройки, успеть споймать момент, убедиться что фото получилось или переснять, если нужно... Снять это и то, и не забыть вот это. Тут свет плохой, попробовать вот так. Штатив разложить-сложить, если нужно. И потом эти кадры - практически все, что остается. И даже то, что на них - не столько в памяти, сколько в кадре, только потому и не забывается совсем.  Бывает, смотришь на фото, и удивляешься - неужели это так и было? А тут была такая красота? Неужели правда?
laura_corolla: (razgovor)
Утренние туманы прекрасны всегда. Особенно в мае, когда цветущие вишенки и яблоньки сами в белой молочно-кружевной пене выступают из туманных клубов, и их кроны становятся нежно-янтарными, подрумяненные лучами со стороны востока.

Но осенние туманы - это светлая грусть, забвение, укрывающее от тягот дня вчерашнего и кошмаров дождливой, промозглой ночи...
Это хранители сюрпризов, приоткрывающие в ранний час шляпки новеньких маслят во мшистых впадинках лесных кочек, хрустальный бисер на паутинках и прочие чудеса.

Можно просто стоять на террасе и любоваться туманом - таким, каким он предстает, бережно пряча под накидку архивы уходящей ночи - дымчатым, светлым, нежным и чуточку печальным. А можно смотреть на него через легкую занавесь безмятежного ночного блаженства... сладким осенним сном оставленную на глазах до того, как будет выпит первый глоток черного кофе над белой льняной скатертью, под шепот пара, поднимающегося над щедро наполненными подносами с поджаренной картошкой,  охотничьими колбасками, пышными омлетами, яйцами по-флорентийски и тарелочками со свежими "завтрачными" вафлями. 

А потом октябрьское утреннее солнышко развеет молочные клубы, аккуратно свернет оставшееся в тонкие плотные свитки. Они спрячутся в вечно темных расселинах древних валунов, под корнями гигантских елей, застынут на дне лесных овражков до самого вечера - чтобы присоединиться к ночным облакам, спускающимся с неба сначала на горные вершины, затем к подножьям и скрывающие от ночных водителей ужасы нависших глыб и отвесных склонов и пропастей по краям узкой, петляющей горной дороги.


+3 )
laura_corolla: (popelka)
Ракушки - одна из самых древних моих "страстей", сохранившаяся с раннего детства. У бабушки была соседка, интереснейший человек, собравший потрясающую коллекцию кактусов. Но помимо колючих растений, она собирала еще морские раковины и шишки и разрешала мне аккуратно играться ими. Ракушки и шишки... Почему-то они вызывали у меня необъяснимый трепет, и с тех пор я отыскивала их везде - на страницах энциклопедий, в журналах по рукоделию, в аквариумах, музеях, на песчаных пляжах, крымских базарчиках, а теперь и в супермаркетах... Коллекционировать ни то, ни другое не стала - но когда подворачивается интересненький экземпляр, ему найдется место на полках в кабинете или спальне.

Самое большое потрясение от многообразия ракушек я испытала во Флориде, где их можно собирать на некоторых пляжах, и море выбрасывает их в огромном количестве. Самое интересное, что сторона света, на коротую "смотрит"  берег, как и рельеф берега и дна имеют большое значение - не всякий пляж подарит много раковин даже на одном и том же острове. О "ракушечной лихорадке" я уже писала, а на днях решила вновь заглянуть в старую коробку с ракушками. И вот что из этого вышло.



laura_corolla: (Default)
Генри Форд (1863-1947) был на редкость умным и дальновидным человеком. Он не только в определенном смысле создал целую индустрию, способствуя научно-техническому прогрессу, облегчая быт людей и открывая большое количество рабочих мест, приносящих доход трудящимся. Одной из его замечательных идей, например, было создание школы, где даже дети из богатых семей обучились бы не только наукам, но и основным навыкам, необходимым для выживания при любом материальном состоянии. Детишек обучали ремеслам, садово-огородным делам, навыкам животноводства – а в дни родительских приездов детки могли продавать родителям то, что сами вырастили на своих грядках или сотворили в мастерских.
 
Подробнее обо всем этом можно узнать в книгах и музеях. Здесь у нас неподалеку возле Детройта есть три особенно интересных достопримечательности, связанные с деятельностью Форда. Одна из них – музей Генри Форда в гигантском павильоне, где собрано огромное количество предметов транспорта (включая омнибусы, паровоз и президентские Линкольны), станков, неудавшийся проект «круглый дом» и много еще чего интересного. Вторая – фабрика Руж, где посетителям рассказывают о сборке машин. А третья – большой исторический музей под открытым небом под названием Greenfield Village – о нем мне и хочется рассказать подробнее. Сразу же хочу предупредить: здесь фото разных лет, поэтому не удивляйтесь путанице в качестве, временах года итд.
 
Этот музей – по сути огромный парк с улочками, домами и небольшими участками. Здесь представлены и «типичные» постройки Америки конца 18-19 века (ферма – кстати, действующая, мастерские и ремесленные цеха, домики рабов и плантаторов, мельница, лесопилка, магазины), и строения, относящиеся к индустрии Форда (его первый офис, лаборатории Эдисона, дома, в которых жили рабочие), и даже дома некоторых знаменитых людей, например, поэта Роберта Фроста, дом Уэбстера – создателя знаменитого словаря, дома родителей самого Генри Форда... Причем эти дома – настоящие. Немалые средства были потрачены на то, чтобы эти строения тщательно описать, сфотографировать снаружи и изнутри, в прямом смысле пронумеровать каждый кирпич и каждую деталь, разобрать, перевезти в этот музей и собрать заново. 

Вот, например, с чего начиналась индустрия Форда - здание посередине:



 
laura_corolla: (popelka)
Point Reyes National Seashore - одно из самых красивых заповедных мест, в котором мне доводилось бывать. Эта зона вдоль тихоокеанского берега находится в Калифорнии немного на север от Сан Франциско и поражает разнообразием рельефа, растений, животных и прекрасных уголков. Скалы и утесы, песчаные пляжи, долины, поросшие степными травами, холмы, укрытые соснами, а на верхушках - густым непроходимым кустарником, лагуны и заливы - всего не перечислить. Немало здесь и интересных строений человеческих рук: старый маяк на первом фото ниже, множество небольших исторических ранчо и даже устричная ферма (в этих интересных местах побывать на этот раз не удалось). В такие места хорошо приезжать на целый выходной день, чтобы надышаться всласть свежим утренним океанским воздухом, а вечером, возвращаясь, окрыть окно запахам полевых цветов и щебету птиц, поймать на ходу удивленный взгляд олененка, пасущегося на склоне средь жесткой травы и вспоминать звонкую перекличку морских львов.

А теперь - фоторепортаж. На первом фото небольшой маяк, построенный на скалистом утесе и открытый всем ветрам. Сейчас рядом с милым белым домиком находится вполне современный не слишком красивый агрегатик, а старая постройка осталась как достопримечательность, внутри она пуста - лишь информационные стенды. В самые сильные шторма смотритель ни в коем случае не должен был покидать пост, и ему, бедняге, оставалось только прислушиваться к беснующейся стихии да крепко держаться за поручни на крохотных лестницах.






Растений здесь тоже немало, и рассказывать о них можно было бы бесконечно В этот день в заповеднике цвели желтые люпины, и "свечки" их цветов были просто повсюду. Кустики люпина сразу приковывали к себе взгляд на любом пейзаже:




А, конечно, больше всего впечатляют берега и океан, живописные скалы, гроты и постоянно меняющийся прибой:


Ремез

Jun. 12th, 2007 11:59 am
laura_corolla: (Default)
Недавняя поездка домой подарила еще одну удивительную встречу с природой - впервые в жизни я увидела птичку ремез и как она строит гнездо. Вернее, гнездо строила пара ремезов, очень трогательно напевая "Ци-и-и... Ци-и-и..." и нося в клювике пух с днепровских ив. Собственно, гнездо ремеза - "рукавичка" из пуха. На этих снимках (за качество прошу прощения) оно еще не достроено, потому что вход в законченном гнезде - как большой палец рукавички, трубочкой.

Очень интересная птичка. Гнездо я прежде видела и даже держала в руках - одно хранилось в нашей школьной препараторской, учительница биологии показывала его на уроках. А еще в Интернете я наткнулась на упоминание об использовании гнезда ремеза для окуривания от лихорадки:

Так, курские крестьяне от лихорадки окуривались оленьим рогом, ремезным гнездом, подсушенными щучьими жабрами, мелкою рыбою, раком возможно больших размеров (который должен быть украден) <Машкин, 1862>. В Селенгинске перед больным ставили сковороду с горячими угольями и положенным на них куском ремезова гнезда; больной вдыхал дым от горения (или им окуривали все тело лихорадящего перед пароксизмом). «Гнездо ремеза состоит из разных пухов растительного и животного царства, но неизвестно, чем оно скреплено; от свежего гнезда исходит бальзамический запах».  (http://www.teffy.ru/additional/mif/lihoradka.phtml)

А вот еще трогательный отрывок о Ремезе, похоже, отображающий народное восприятие этой птички, из сказочной повести А. Ремизова "Посолонь":
"- А ты мне про птицу-то рассказать обещался?
- Про какую про птицу?
- Да про ту… ты же мне говорил… первая птица такая…
- А! про Ремеза-первую пташку!- Ну и что ж она, Алалей, маленькая?
- Так себе: не великая, маленькая, сама коричневатая, горлышко – белое. Нос у ней – другого такого не найти у птиц, и лапки особенные. Суетливая, всё ремезит. А гнездо она вьёт – лучше всех гнёзд – гнездо у неё кошелём... за то и слывёт первой у бога. Вот и всё.- Нет, ты хотел рассказать много!..
- Ну, любит Ремез, где реки, где озёра, иву любит, за море летает. Кто хранит гнездо Ремеза в доме, в тот дом гром не бьёт. А погибает Ремез в бурю – береговая пташка. И большая певунья: голос не великий, маленький, только что для детей…
- Вроде кукушки?
И глаза засыпают у Лейлы."

laura_corolla: (Default)
Морозные дни превратились в морозные недели – тянутся унылой, болезненной чередой, медленно разбрасывая пригоршнями бациллы, сонливость, нервную загадочность и бессильную усталость. А до весны еще далеко. Конечно, всякой погоде свое время – бессмысленно в наших широтах ожидать лета в феврале, бессмысленно тосковать по теплу и зелени, но память способна на любые чудеса. Мне в эти выходные захотелось спокойствия, хотя бы кратковременного затишья – и вспомнился один из самых сильных и приятных моментов спокойствия моей жизни.
 
Дело было несколько лет назад в Портланде, в пасмурный, но теплый летний день, тогда у меня еще не было ЖЖ. Происходили кое-какие не совсем приятные события, и мне необходимо было побыть одной, чтобы логически, как следует обдумать происходящее и успокоиться. Я отправилась в Китайские сады – вот уж воистину сказочный уголок, оазис тишины и красоты среди городского шума, поразительно приятное место. Успокоение и ясность мыслей настали почти моментально, а волшебные лотосы, нимфеи и элементы архитектуры и быта чудесным образом отвлекли. А затем я отправилась в маленькую чайную – там играла странная, удивительная музыка, звуки которой вызвали в голове образы далеких бескрайних степей, где сухая полынь и злаки так же приятно шершавят пальцы, как чаинки заварки, выпавшие на блюдечко из необычного шарика. Я его не сфотографировала, к сожалению – это был шарик заварки размером с грецкий орех, его можно было заливать кипятком несколько раз – а горьковатый насыщенный вкус с оттенком имбиря и сухой полыни оставался почти неизменным. Заварив его в первый раз, подождав и подняв крышечку чашки, я обнаружила цветок хризантемы, раскрывшийся в горячей воде – перед тем, очевидно, спрятанный в середине шарика.
 
Вот и теперь я отчетливо помню эти низкие звуки музыки, окно чайной, раскрытое в почти безлюдный сад, и поразительное, шокирующее ощущение спокойствия и ясности ума, когда все становится на свои места и разгадываются загадки. Это окно – словно портал, который можно вызывать в памяти, если снова хочется настроиться на умиротворяющую волну.





laura_corolla: (laura)
Иногда ни с того ни с сего привяжется какое-то слово, или место, или воспоминание... и не отпускает, наматываются все новые витки асcоциаций. На этой неделе как-то в обед захотелось сладкого - выбрала огромный кусок торта Black Forest - шоколадные коржи, вишневая прослойка, пышный белый сладкий крем и тертый шоколад сверху...  И подумала, какой же тогда настоящий Шварцвальдский торт, когда и вишня свежая, июньско-июльская, румяная и кислая, и сливки домашние, густые, жирные, и коржи только недавно из горячей духовки?...  Black Forest - Schwarzwald-Черный Лес - какой он, настоящий Черный лес в Германии? Загадочный, странный, дремучий, родина сказок и загадочных историй...

Об этом лесе я знаю совсем немного, и то - благодаря старенькому профессору - лесоводу (лесоведу?), который несколько десятков лет назад, будучи молодым юношей, учился там в университете - и привез несколько костюмов баварских лесников, в том числе чудные чулки: ярко-красные, или же белые с вышитыми золотом дубовыми листьями, и шляпу с фазаньими перьями, все это он и по сей день одевает по особо торжественным случаям. Этот профессор  - удивительный человек и ученый: он может, набрав в рот пригоршню земли из болота, разжевать и определить примерно, сколько в этой земле минерального вещества, а сколько - органического.

Не знаю, насколько дремуч и загадочен Шварцвальд, но когда-то я посетила Тюрингенский лес. Все четырнадцать километров пешего пути по его дорожкам меня не покидало ощущение, что нахожусь в какой-то сказке братьев Гримм - красиво, страшновато и как-то нереально. Жаль, что нет фотографий...
laura_corolla: (laura)
В детстве новогоднее волшебство было сказочным и понятным – Дед Мороз и Снегурочка, говорящие зверюшки и игрушки, злые волки и лисицы, стремящиеся помешать празднику... Может быть, еще Баба-Яга, Золушка, но все равно, каким бы сильным ни было ощущение волшебного, я знала, что все это – сказка. Хотя и верила в Деда-Мороза по-настоящему. Брала деревянный грибок, на котором бабушка обычно штопала чулки, отвинчивала крышку и вместо игольницы засовывала внутрь листик бумаги с новогодним поздравлением от белочек или лесовичков для всей семьи. Любила заглядывать в глубину елки, светящейся огоньками гирлянды, в надежде отыскать там тропинку или лесенку в заснеженное лесное царство или хотя бы побеседовать с ожившими гномиками, зайчиками, снеговичками.
 
А сейчас... не знаю, как правильно и выразить мысль. Вместе с многочисленными антикварными магазинами, дореволюционными вещами странного происхождения, и хлынувшими на прилавки всевозможными амулетами и прочими изделиями разных стран и народов, а также новыми удивительными игрушками не знаешь, чего и ожидать. Древняя магия словно струится повсюду, просачивается из неведомых тайников в повседневную реальность – тонкими струйками ароматов эфирных масел, из-под крышечек старинных инкрустированных флаконов, из недр прабабушкиных шкатулок, через свитки папируса, связки непонятных трав, из глубины сплетенных в четки тропических раковин…  Из старой книги, приобретенной в букинисте, выпадет листок с необычным текстом (или же открытка, засушенный цветок, кусочек шелка с причудливой вышивкой) – и жизнь вдруг перевернется с ног на голову, завертится карусель, задрожат огоньки свечей, сменяя одну картину окружающего мира на совсем другую. А перед зимними праздниками зыбкость реальности, странное предчувствие чего-то особенно волшебного, но уже непонятного, может даже опасного, становится особенно сильным. Праздничные витрины сияют огнями, большие города, кофейни и аэропорты наполняются незнакомцами с загадочным взглядом, в удивительных одеждах. Все так же уютен и приятен запах свежей хвои – но темные дворы таят неведомые прежде ловушки. А в витринах крохотных антикварных магазинчиков, затерянных в подвальных этажах безлюдных улочек, все так же таинственно-зловеще горят керосиновые лампы – пусть даже их огоньки отражаются в глянцевых окнах соседних небоскребов.

кукла

Nov. 12th, 2006 01:30 pm
laura_corolla: (lotos)
Флэшмоб, увиденный у [personal profile] kavery

Вы оставляете коммент, и я даю вам тему, или какое-то известное мне из вашей жизни событие, о котором вы у себя в журнале пишете небольшое воспоминание. 

Мне досталась тема "Первая любимая кукла (или игрушка)".

Среди нескольких любимых игрушек детства самые ранние воспоминания связаны с большой нарядной немецкой куклой, которой я сразу же почему-то дала имя «Нина». Сейчас я не помню, какие у нее были глаза, но, кажется, карие. Длинные блестящие волосы каштанового цвета, пышная челка, густые темные ресницы. На Нине было необычайно красивое платье, сшитое из тканей двух расцветок: красной с элегантными белыми розочками и белой с такими же красными розочками. Несколько воланов на юбке, рукава-фонарики и красивая белая ромашка, почти как настоящая, пришитая к поясу. Кроме платья, наряд включал мягкие резиновые туфельки, изящные гольфики и шелковое нижнее белье (трусики). Во время школьных занятий я куклами занималась мало, периоды продолжительной игры в дочки-матери приходились в основном на летние каникулы, когда больше свободного времени появлялось не только у меня, но и подружек во дворе. Такие немецкие куклы были редкостью, и мама долгое время не позволяла ее переодевать в одежки других кукол. Я, впрочем, соглашалась. Зато ее можно было сколько угодно расчесывать, укладывать спать, укутывать в одеяло и одевать в «пальто» - старые распашонки моего двоюродного брата. Когда она болела, я готовила ей лекарство – растворяла порошок барбарисового напитка в полстакана воды и давала «по чайной ложке каждый час» (помню, меня этот порошок особенно привлекал тем, что в советское время сухих напитков практически нигде не было в продаже, это было до всяких Зуко и Юппи). Из всех моих тогдашних и позже приобретенных кукол Нина всегда была самой большой и высокой, и поэтому оставалась моей старшей и любимой, самой послушной «дочкой».
 
Судьба Нины складывалась по-разному, в зависимости от моего настроения и событий, происходящих вокруг. Несколько раз я выдавала ее замуж за большого Деда Мороза на подставке, жившего одиннадцать месяцев в году под плотным пластиковым мешком на антресолях. Дед Мороз был единственным мужчиной среди всех игрушек, обладавшим достаточным ростом для жениха (под стать Нине). С ним мог сравниться только большой плюшевый медведь, но свадьба Нины и медведя мне казалась не совсем удачной идеей. А вот Дед Мороз был жених что надо – румяный, кровь с молоком, в пышной белой шубе, набитой ватой, и такой же пышной белой шапке, статный и вечно улыбающийся.
 
Свадеб было несколько, и на них приглашались мои подружки со своими «дочками» (отмечали земляничным печеньем и свежим ягодным киселем, любезно сваренным моей бабушкой по случаю торжества – помню, как мы кричали «Горько!», чокаясь крохотными игрушечными стаканчиками с этим напитком). Первая свадьба была вдохновлена реальным событием в нашем подъезде – женился сын соседа с первого этажа. Все утро родственники жениха украшали машины лентами и гирляндами цветов, и праздничная атмосфера, заразившая нас, вынудила Деда Мороза покинуть свое летнее убежище на антресолях и сделать предложение красавице Нине. Она так и выходила замуж в своем красно-белом платье, а в качестве фаты использовалась старая кружевная занавеска с кухонного окна. Все последующие свадьбы я помню гораздо хуже, очевидно, они были вызваны желанием повторить особенно удачную первую церемонию. При этом никаких разводов или даже семейной жизни у новобрачных не было: сразу после свадьбы муж отправлялся обратно на антресоли до новогодних праздников, а у Нины начинались обычные будни моей кукольной «дочки»: утренний подъем, прогулки, периодические болезни (лечившиеся с помощью пластмассовой «больнички» и барбарисового порошка) и уроки в кукольной школе (Нина не помещалась за крохотными деревянными партами, поэтому у нее были отдельные «учебники» и много индивидуальных занятий). Позже распорядок дня стал включать и перемену нарядов, а красно-белое платье я с гордостью стирала и гладила вместе с остальными кукольными одежками. Нина почти никогда не путешествовала на дачу или на природу, разве только в моем воображении, потому что была самой громоздкой из моих кукол.
 
Что с ней стало потом, я не знаю. Я выросла, куклы перекочевали в распоряжение младшей сестры, а потом я уехала из родительского дома. Последний раз я видела Нину уже изрядно потрепанной, но зато по-прежнему в красно-белом платье, и не исключено, что она до сих пор хранится либо вместе с Дедом Морозом на антресолях, либо у бабушки в кладовой.
laura_corolla: (golubi)
Одно из самых грустных зрелищ - старые заброшенные бывшие пионерские лагеря...  Дело даже не в ностальгии по детству - просто как-то больно смотреть на упадок, на вывороченные кирпичи, разбитые стекла и ржавые трубы. Самое интересное, что даже в таком состоянии некоторые из них и поныне функционируют как турбазы (или что-то в этом роде). А природа берет свое (эти фото были сделаны в мае) - чистотел, мята и одуванчики прорастают в бетонных щелях, а ветвистый плющ укрывает проржавевшее железо. Из сливовых косточек и яблочных огрызков, которые несколько десятилетий назад выбросили детишки куда-нибудь "под кустик", выросли молодые деревца - и как же красиво они цветут в холодные раннемайские дни... Весной эти притихшие, покинутые, полуразрушенные места оживают - буйная зелень рвется из всех щелей, вернувшиеся птицы разливаются тысячами рулад и голосов, а в сумерках густо, сочно звенит комарье...

Вот одно из таких мест - домики здесь совсем небольшие, и совсем теряются в зарослях и кустах вдоль берега тихой реки.






А вот еще несколько фото из другого места - оно в несколько лучшем состоянии, и даже сохранились атрибуты прошлых лет.

 
еще 3 )
laura_corolla: (zajcheg)

Работы неожиданно много, и сразу, и нужно методично, поледовательно ею заниматься, ни в коему случае не откладывать "на потом" -  иначе придавит лавиной, придушит, иссушит, налетит чередой нескольких бессонных ночей и отберет последние силы :)

Руки делают, пальцы стучат по клавишам, но в голове... в голове шумят водопады, шелестят первые опавшие листья, слегка горчит уютный утренний кофе, покрикивают дятлы на осиротевших деревьях. Где-то становится холоднее речная вода, где-то первые заморозки касаются песчаных дюн, поросших толокнянкой, а где-то безмятежно плещет океан, и туман все так же наползает на берег во время отлива... Перед глазами алеют дикий паслен, и тис, и спелые ягоды падуба-остролиста - как будто Рождество уже машет приветливо откуда-то с дальних северных холмов. Померещилось.

Рабочие недели - как листья - пролетают, проносятся и сворачиваются в маленькие, скрюченные комочки неинтересных воспоминаний. Только шуршат, если срочно требуется что-то вспомнить.

laura_corolla: (Default)
Всех, для кого 1 сентября - праздник - поздравляю! Очередное начало учебного года,и пусть он будет благополучным и интересным.
В последний приезд домой обнаружила открытку, которую мне в самое первое 1 сентября подарили коллеги мамы по работе, так трогательно - и как же давно это было.



 
laura_corolla: (Default)

Честно говоря, и в послесоветские годы дома, и здесь сейчас я подустала от бесконечных реклам и распродаж. Тема эта не нова, конечно, и потом, я вовсе не противник распродаж и уценений - напротив, для среднего покупателя это нередко хорошая возможность сэкономить и при этом порадовать себя хорошим продуктом. Но другое дело, когда тебя убеждают приобрести всяческую белиберду, заваливая почтовый и электронный ящик не очень умными и даже не заманчивыми предложениями либо купить что-то, либо поучавствовать в жизненно важных мероприятиях. Сегодня, например, некто Азиатцев настойчиво зазывает меня на семинар об использовании автомобиля в организацяии. Бесспорно, такие знания могут пригодиься очень и очень многим деловым людям, и мне, конечно же, лестно (что тут скрывать), что господин Азиатцев решил меня к таковым причислить. А покупка недвижимости в Хорватии - я ведь и подумать, помыслить об этом не успела, как тут на блюдечке, мне нужно лишь набрать номер. Кроме того, разве можно продолжать в каждый праздик унижать своих друзей и близких обычными, традиционными презентами, когда существуют VIP-подарки и "добрые люди" готовы принести их в зубах прямо со склада в Москве...

Поразительно, что это все продолжается довольно долго. Тэффи в рассказе "Рекламы" (из ее юмористического сборника, изданного в 1911(!) году) тоже замечает засилие рекламы:

... «Прежде чем жить дальше, испробуйте наш цветочный одеколон, двенадцать тысяч запахов».

«Двенадцать тысяч запахов! — ужасается ваш утомленный рассудок. — Сколько на это потребуется времени! Придется бросить все дела и подать в отставку».

Вам грозит нищета и горькая старость. Но долг прежде всего. Нельзя жить дальше, пока не перепробуешь двенадцать тысяч запахов цветочного одеколона.

Вы уже уступили раз. Вы уступили Беркензону с сыном, и теперь нет для вас препон и преграды.

Нахлынули на вас братья Сигаевы, вынырнула откуда-то вчерашняя сельдь нежного засола и кофе «Аппетит», который нужно требовать у всех интеллигентных людей нашего века, и ножницы простейшей конструкции, необходимые для каждой честной семьи трудящегося класса, и фуражка с «любой кокардой», которую нужно выписать из Варшавы, не «откладывая в долгий ящик», и самоучитель на балалайке, который нужно сегодня же купить во всех книжных и прочих магазинах, потому что (о, ужас!) запас истощается, и кошелек со штемпелем, который можно только на этой неделе купить за двадцать четыре копейки, а пропустите срок — и всего вашего состояния не хватит, чтобы раздобыть эту, необходимую каждому мыслящему человеку, вещицу."

 

laura_corolla: (Default)

Когда на южном берегу пасмурно, природа не грустит, как в северных широтах. И стихия, и птицы, и небо вдруг вспыхивают шальной, разгульной веселостью. Пляшущие волны плещут о берег, о просоленные ветви кустарников, нанизывают на них ракушки и украшают прибрежные заросли ожерельями морской пены… Пеликаны синхронно выписывают круги над заливом, величественно поглядывая на стройных цапель и суетливых чаек… А мелкие кулички, выискивая поживу на мелководье, подбираются как можно ближе к воде, выжидают подходящий момент и окунают клювики в пену, а потом быстро-быстро перебирая крохотными ножками, дружно убегают назад с приближением новой волны… Тучи стремительно проносятся над горизонтом, сменяя одна другую и переливаясь всевозможными оттенками свинца и серого жемчуга… Россыпи ракушек, камней и кусочков кораллов смыло в океан, на мерцающем мокром песке – лишь обрывки водорослей.  И только красноклювые крачки деловиты и сосредоточенны, сидят на взлетной песчаной площадке,  темными хохолками – на северо-восток, готовятся к очередному полету, не боясь ни спортсменов, пробегающих по мокрому песку, ни порывистого ветра, ни темного поблескивающего объектива… «наша маленькая стая уходит в небо»….

(c)

 

Page generated Jun. 24th, 2017 05:15 am
Powered by Dreamwidth Studios